Экономист Александр Яковлев: Биткоин – рыбка в аквариуме

Опубликовано: 7 лет назад
Автор: Coinspot

Криптовалюты представляют собой совершенно новое явление, которое требует соответствующего осмысления со стороны экономической теории. Но готова ли последняя к такому вызову? Что представляют собой криптовалюты с точки зрения теории — недоразумение, случайность или закономерный этап эволюции денежных инструментов? Об этом рассказал автор книги «Теория денег: от золота к криптосистеме обмена», кандидат экономических наук, доцент кафедры экономической теории Санкт-Петербургского государственного электротехнического университета (ЛЭТИ) Александр Яковлев.

– Вы уже высказывались публично, что криптовалюты нельзя назвать деньгами. Можно уточнить: какая существует важная характеристика, которая у настоящих, фиатных денег имеется, а у биткоина – нет?

Самое главное – нельзя отрывать деньги от товара. Есть такое выражение: будет хлеб, будет и песня. На рынке есть товары – они должны быть обслуживаемы. Если некие инструменты не участвуют в реальном массовом товарном обороте, это не деньги. Грубо говоря, чтобы стать деньгами, этим инструментам надо «захватить» всю экономику, то есть нужно участвовать в реальном обслуживании товарооборота.

– Но ведь какой-то товарный оборот, обслуживаемый криптовалютами, существует?

Бесспорно. Но какой-то оборот существует и на почтовые марки, какие-то есть ещё дополнительные, второстепенные валюты, есть различные эрзацы, но полноценными деньгами они не являются. Денежная масса соответствует товарной массе и приспосабливается к ее размерам. У меня есть метафора: криптовалюта – рыбка в аквариуме, а рыбка должна плавать в океане. Биткоин сделан умно, но как игрушка, как трёхколесный автомобильчик, а надо, чтобы он ездил быстро. Игрушка хороша, красива – но это модель. Модель работает, а автомобиль не едет.

– Какой главный фактор отделяет мир обычных денег от криптомира? Это фактор государственной власти, которая устанавливает принудительный курс и правила денежного обращения?

Нет, фактор государственной власти вторичен. У денег есть своя сущность, которая на поверхности не видна. Вообще, деньги – такой феномен, в котором без Гегеля не разберёшься. Деньги не вписываются в обычную логику. Это их очень сильная сторона, но и их слабость. В феномене денег связи качественные, диалектические, а не логические, не количественные.

Было всё просто. Были металлические деньги, «золотой стандарт». В ту эпоху роль государства или сеньора никуда не исчезала, но она в теории всячески замалчивалась. Всё равно кто-то деньги печатал, хотя было время, когда их печатали частные монетные дворы. Запускало их в обращение (это очень важно) всегда общество в лице его представителей, однако в теории их роль не акцентировали. Следующий этап наступил, когда золото стало превращаться в бумагу. Если золото надо добыть, то бумажные деньги можно напечатать. Появляется некая институциональная система, которая должна сдерживать бумажную массу. Эта система формировалась весь XIX век, и весь XX век она выталкивала золото из обращения. Это банковская система. Но появились новые теории, которые преувеличивали роль государства. Государство (при всём его могуществе) деньги печатать может до определённого момента, а дальше натыкается на инфляцию. Государство само по себе не может решить проблем денежного обращения, как и проблем экономики. Хотя в теории до сих пор господствует мнение, будто роль государства критически важна.

– Это не так?

Не так. Потому что (повторюсь ещё раз) деньг – явление диалектическое. Деньги по определению общественное явление. Они не могут быть подчинены государству. Государство – политический орган, а Федеральная резервная система – вообще частная организация, можно сказать, имеет место частно-государственное партнёрство. Подобное соединение силы капитала с государственным насилием приводит к расцвету соответствующих теорий. В современных теориях сплошь и рядом смешиваются некоторые моменты. Во-первых, нельзя отрывать деньги от товара. Во-вторых, надо отличать деньги от капитала. Вот в трудах экономистов австрийской школы начала ХХ века деньги и капитал четко разделены. Это сейчас забыли.

Далее, у денег нет функции доходности. Функция доходности, функция прибыли принадлежат капиталу, не деньгам. Деньги – это эквивалент: как бы линейка, которая создана обществом для измерения единого качества товаров. Деньги – это инструмент формирования цен, у товаров появляются цены, и потому у самих денег нет цены: сами себя измерять они не могут. Оттого что деньгам стали приписывать функцию доходности, вся экономическая теория искривилась. Сейчас в теории, точнее, в макроэкономике или экономической политике, у денег, оказывается, есть цена, есть спрос на деньги и предложение денег. Деньги из измерителя товаров превратились в макроэкономике в некий самостоятельный товар. Конечно, какие-то реалии эти понятия отражают, но искажённо. Роль цены денег при этом играет ссудный процент. Но ссудный процент – составная часть капитала, которая начисляется как часть прибыли на капитал. Отсюда масса неточностей, даже ошибок. То, что деньги и капитал не различаются, очень четко видно на примере денежных агрегатов. Начиная от М0 (наличность) и заканчивая маловразумительным М4, где суммируются все финансовые инструменты. Всё собираем в кучку, всё пытаемся учесть. Где деньги начинаются и заканчиваются, где начинается и заканчивается капитал, мы не знаем. Это та парадигма, что господствовала в ХХ веке.

– Вероятно, в данном случае теория обслуживает реальную деловую практику и государственную политику?

Тут очень важный момент. В начале XIX века, во времена Давида Рикардо, теория шла впереди практики. Рикардо как крупный теоретик политической экономии был заинтересован в том, чтобы вопросы решались в интересах промышленников и торговцев. Знаменитый спор «денежной» и «банковской» школ был вопросом практики. Он решился в пользу Рикардо, то есть «денежной» школы. Потом его теорию оспаривали, но «золотой стандарт» в Англии уже восторжествовал, Англия как «мастерская мира» победила – и «золотой стандарт» распространился по всему миру. Итак, теория шла впереди практики. Но в XX веке они в лучшем случае шли наравне. Та же австрийская школа была очень модна и популярна, ее представители были министрами финансов, их еще звали «во власть». И вот сегодняшний день. Появился биткоин, но теория оказалась к нему совершенно не готова. Десять лет прошло со времени появления биткоина, а теория только сейчас начинает «шевелиться». Современным цифровым деньгам такая теория, в принципе, уже не нужна. Она не может их объяснить. Все решает практика. Теория в лучшем случае вторична. Она нужна людям, которые идейно остались в мире кредитно-фиатных денег: по сути, в прошлом веке.

– Что такое биткоин сегодня, если он не «настоящие деньги»?

Повторюсь – рыбка в аквариуме. Из денежных функций – быть мерой стоимости, средством обмена, платежа, сохранения стоимости – им в лучшем случае выполняется функция обмена. Функции доходности у денег нет, хотя в отношении биткоина это очень сложный момент. Пока всё не до конца понятно. Новые явления приходится понимать по аналогии со старыми. Когда бумажные деньги только появлялись, их первые варианты в Европе были, по сути, финансовыми пирамидами. Было несколько крупных афер с выпуском бумажных денег, самая известная из которых – афера Джона Ло. Новая бумажная валюта играла роль финансового актива, была предметом спекуляций, её не знали, не умели с ней обращаться. Давид Рикардо потому и поддержал «золотой стандарт», на мой взгляд, что как практик помнил об эксперименте Джона Ло. То есть опыт, практика подсказали ему: тогда так делать было нельзя. Почему? Просто не было полноценной банковской системы.

И вот у нас появляется биткоин – новый финансовый инструмент. Его часто называют финансовым активом. Но надо принципиально разделять биткоин как средство обмена и биткоин как финансовый актив. Это разные вещи. Они по-разному работают. Их нельзя объединять. Повторюсь: нельзя рассматривать биткоин как средство накопления — он таковым просто не является. Если он финансовый актив (подёркиваю, финансовый актив) – он уже не деньги. При этом новые IT-технологии создают возможность новых комбинаций, например появились ICO (и токены).

– Это скорее некий нелегальный аналог акций.

Да, токены – аналог акций, которые можно легко продать населению с помощью новых технологий. Это, скажем так, создание акционерных обществ упрощённым способом. Но к деньгам это отношения не имеет. Биткоин – деньги в чистом виде. Он не генерирует капитал, потому что существует в замкнутой сети. Биткоин в принципе нельзя вынести за периметр сети или системы и положить в сундук. При этом система по определению коллективная, то есть общественный характер денег там четко виден. Бумажные деньги чётко имеют собственника. Они у меня в кошельке. Они мои. Банковская система обречена, в том числе, потому что в ней непонятно, кто собственник. Деньги у меня на карточке. Я считаю, они мои. Но вдруг банк закрыли. Деньги чьи? Вопрос собственности на деньги в современной макроэкономике тщательно обходится. Что касается того же биткоина – это вообще деньги коллективные. Они вроде мои, они защищены криптграфией, но, с другой стороны, они точно не мои: все их видят. Большинство тех, кто пишет о криптовалютах, о криптоанархии, от вопроса о собственности на деньги тщательно уходят.

– Если взять большие этапы развития денежного обращения (золото, металл, бумажные, банковские деньги), каким вы видите следующий этап?

То, что сейчас происходит с биткоином и подобными криптовалютами, – это стартапы. Это современные аналоги аферы Джона Ло. Они обязательно закончатся крахом, потому как технологически несовершенны. Аквариум не может сразу, мгновенно превратиться в океан. Это пока просто некие «игры разума». Но перспектива у них есть: сам процесс цифровизации экономики требует соответствующих средств обращения. Чем больше мы «погружаемся» в цифровую экономику, тем более востребованы средства обращения – программные продукты, которые подчинят аналоговые, то есть современные деньги. Кроме того, у каждой денежной формы есть своя группа поддержки, группа интересов. У золота это были промышленники и торговцы. У бумажных денег – банковская система и финансовый капитал. Группа поддержки биткоина совершенно очевидна. Её можно назвать цифровой экономикой или «Кремниевой долиной». IT-технологии объективно требуют новых финансовых инструментов – новых возможностей в сфере реализации «цифрового капитала», скажем так.

Однако сценарий будущего, как обычно, непредсказуем. Его траектория пройдёт через массу конфликтов, в том числе открытого столкновения различных экономических интересов. Однако банки однозначно проиграют: это огромная, неэффективная частно-государственная корпорация, которая подчинила себе деньги и капитал. В банковской системе работают миллионы людей, которые, по большому счёту, нужны не будут. В исторической перспективе банковская система и кредитные деньги должны уйти. Это тренд однозначный.

– Вероятно, по этой логике их должны заменить какие-то технологические платформы, системы алгоритмов?

На наших глазах происходит революция, приводящая, по сути дела, к анархии. На привилегию Центрального банка просто печатать деньги кто-то посягнул – какие-то непонятные IT-технологии. Но сейчас IT-технологии ещё слабы, они пока не готовы завоевать мир. Поэтому на концептуальном уровне, на уровне теоретиков от ЦБ как бы происходит откат. Банкиры испугались и не знают толком, что делать. Ходят слухи о FED-coin (то есть цифровой валюте Федеральной резервной системы США), о CAD-coin – цифровой валюте Канады. Появилась идея сохранить фиатные деньги, но в новой электронной форме – так называемая «цифровая валюта ЦБ», или Central bank digital currency, сокращённо CBDC. За ней пока, кроме теоретических рассуждений и исследований, ничего нет – никакой практики. В лучшем случае бета-тестирование во второстепенных странах вроде Уругвая.

Тем не менее у теоретиков ЦБ есть две позиции. Первая – электронные деньги Центрального банка, которые заменяют текущий расчётный счет в банке. Но в этом случае Центральный банк выдавливает, рано или поздно, из сферы расчётов все коммерческие банки. Последние оказываются просто не нужны. Как тогда быть с современной банковской системой в целом? Риски такого пути развития высоки. Есть вторая версия: цифровые деньги Центрального банка заменяют наличность. Как это сделать? Новые деньги должны быть, как наличность в кошельке, на карточке или на телефоне их владельца – их никто не должен видеть. Честно скажу, я не понимаю, как это возможно. И люди, которые об этом пишут, на мой взгляд, тоже не до конца понимают. Есть проекты, та же e-krona в Швеции исследуется уже два года, но технологического решения там нет, я его не вижу. Тем не менее, сейчас эта тема активно обсуждается на конференциях и форумах. Все, кто хочет сохранить фиатные деньги, говорят: «Мы же прогрессивные. Вот вам CBDC». На мой взгляд, это попытка «скрестить ежа и ужа». У нас есть централизованная денежная, точнее, банковская система. Берём ее плюсы, добавляем плюсы IT-технологий, скрещиваем. Но на практике, на мой взгляд, это невозможно: системы объективно антагонистичны друг с другом. Одна из них – вертикальная, централизованная, во главе с Центральным банком, другая – горизонтальная, где коммерческие банки и ЦБ «как кредитор последней инстанции» не нужны в принципе.

– Что же будет в денежной сфере?

То, что я называю цифровыми или IT-деньгами, будет активно развиваться, совершенствоваться, расширяя масштабы своего присутствия в нашем быту. Это сложный и противоречивый процесс, но его не остановить. Когда-нибудь будет принято решение, и какая-то доказавшая на практике свою эффективность криптовалюта будет одобрена в качестве законного платёжного средства.

Последние новости рынка криптовалют

	Криптовалютная биржа @BitBay объявила о прекращении поддержки криптовалюты Monero. Решение платформа объяснила необходимостью соответствовать «рыночным стандартам» и противодействием отмыванию денег.
	Фирма денежных переводов @TransferGo планирует перейти на платежное решение @Ripple «ликвидность по требованию» (ODL), в которой XRP выступает промежуточной валютой.
	В очередном выпуске "Поясни за крипту" на YouTube-канале ForkLog эксперты обсудили рынок децентрализованных финансовых сервисов (DeFi).
	Рынок биткоина стремительно теряет ликвидность при одновременном росте волатильности, поэтому способен быстро развернуться в любую сторону. Такое мнение высказал стратег по цифровым активам компании VanEck @gaborgurbacs.
	Система интернет-бронирования отелей @bookingcom заключила стратегическое партнерство с блокчейн-платформой @travalacom предоставив последней базу своих объектов размещения.
	Несколько фактов, указывающих на то, что Хэл Финни — это Сатоши Накамото
	Компании постепенно прекращают поддержку конфиденциальной криптовалюты Monero
	В течение 2019 года власти КНР прекратили деятельность 173 платформ, торгующих криптовалютами и токенами, однако это не сказалось отрицательно на гражданах страны, свидетельствует отчет Народного банка.
	Цена ведущей криптовалюты выросла за сутки на 10%, поднявшись выше $7000.
	1000 «погибших» монет, или Что будет влиять на успешность новых альткоинов в будущем?